Среди бескрайней пустоши, написанной в темно-синих тонах, с очень низким (что, в общем, нетипично для Дали) горизонтом горит жираф. Главный персонаж картины помещен на задний план — этот же композиционный прием Дали использует и в „Венере с жирафами", созданной примерно в это же время. Огромные манекены, поддерживаемые в положении стоя конструкциями из инвалидных костылей, — являются порождением того самого подсознания, которое они здесь призваны символизировать.

В картине „Солнечный столик" Дали приглашает нас поучаствовать в своеобразном природном представлении. Этот сюжет, без сомнения, возник из воспоминаний юности, когда Дали гостил у художника Пико и нередко помогал ему: хозяин дома любил музицировать и часто приказывал вынести пианино на самый берег моря... Здесь выложенная плитами дорожка и три пустых стакана наводят на мысль о трех персонажах, разгуливающих по пляжу, который переходит одногорбый верблюд с призрачной фигурой на нем. С правой стороны тень мальчика определяет горизонт.

Появившись одетым в скафандр аквалангиста во время выставки в Лондоне (1936), Дали начал рассказывать, что находит главный источник экспрессии в собственном подсознании. Задыхаясь в шлеме ныряльщика, он обратился за помощью к гостям, чтобы освободиться (что было, надо сказать, весьма проблематично). Когда же наконец Дали освободился от своего скафандра, его лицо было багровым. Он едва не погиб на глазах публики, которая рукоплескала его выступлению, охотно принимая участие в этом фарс